Алла Боссарт

Барабанные палочки

    Рамиля Богдановаhas quoted2 years ago
    Этуаль забредала сама и приводила своих товарищей по несчастью свободы.
    Ирина Осипенкоhas quoted3 years ago
    Что за корунды?

    — Рубины, твою мать! Вот же неучи городские… Куды алмазу против хорошего корунда! Да уж, поглавнее алмаза, это точно. Ну вот. Там и помер, в горах. Говорят, Змеёвка его погубила.

    — Какая змеёвка? Змея?

    — Не, не змея. Баба такая. Хозяйка руды.
    Ирина Осипенкоhas quoted3 years ago
    Каждое лето Андрюха отправлялся в бега. Бомжем он, в отличие от своих корешей, не был, имел и прописку, и домик километрах в десяти от МКАД — хотя и халупу, всю кривую-косую, с проваленной крышей и окошками, забитыми фанерой, но, однако, жилье, даже печка была железная чуть не с военных времен, с трубой в окно. Зимой многие у него перетаптывались, в том числе и Зинка-балерина, которую Андрюха уважал больше других за то, что не гоношилась своим прошлым даже спьяну. Лично Андрюхе, будучи с ним в хороших половых отношениях, Зина кое-что рассказала — что помнила, а помнила она немного. Что вроде бы девочкой танцевала в балете где-то на Урале, а потом как-то попала в Москву, и взяли ее за редкое дарование чуть не в Большой театр (тут Андрюха, правду сказать, сомневался). А чтобы получить хоть какую-никакую роль, а не всё мотыляться в маленьких лебедях, пришлось Зинке дать одному культурному начальнику (не в смысле, что был культурный товарищ, а просто командовал культурой, и это Андрюха понимал, так как культура и в его, Андрюхином, лице потеряла некоторого деятеля, но об этом потом). В театре ловить в сексуально-карьерном отношении было нечего, потому что все голубые, вот Зинка и дала чиновнику. Не очень большому, но все-таки. За это она получила на один сезон партию Жизели, но забеременела, и ее хотели уволить, но чиновник вступился, и она честь-честью родила, кажется, девочку. И еще даже какое-то время потанцевала. А потом самого этого дядьку отправили на пенсию, так как был он, строго говоря, старый пень. «Да мне, — говорила Зинка, задумчиво уложив острый подбородок на запястье, чисто любительница абсента, — при любом раскладе все одно до солисток — срать-пердеть — колесо вертеть. Пусть даже я бы и еще кому дала, помоложе, так солистка — она тоже на месте не стоит. Замуж выйдет, хоть бы и за пидора, а у этих пидоров там — мафия. Не, не догнать…» Этот парадокс, сформулированный Зинаидой лично, приятно Андрюху удивил, и прозвал он ее Зеноном. А Зинку вскоре, как она изящно выражается, из театра выпиздили. И, соответственно, из общежития. Дочку взяла бабушка, Зинкина мать — к себе, на Урал. А сама Зинка пошла скитаться. Вот и вся история в духе критического реализма.
    Ирина Осипенкоhas quoted3 years ago
    — Меня послали. Вы меня не трожьте. Ребята послали. В маазин… Вот сюда, в стекляшку. Щас водочки куплю и назад. Не мешайте мне, пожалуйста. Ребяточки ждут.
    Ирина Осипенкоhas quoted3 years ago
    У некоторых пешеходов нервы не выдерживали, и они принимались кричать: куда, типа, мудак, прешься, задавят, мудак, нахер, размажут, пьянь грёбанная, на колеса намотают, а людям отвечать, сука!

    Подобный уровень уличного общения в мегаполисе — вещь привычная, никто и не вздрогнет. Ничего плохого это о москвичах не говорит: народ на пределе, стресс плющит население с утра до ночи, поэтому многие, как та же Зинаида, пьют запоем водку, а кто не пьет — разряжается вот примерно так, с позволения сказать, вербально. Даже наоборот, такая открытая реакция пешеходов (все еще, между прочим, стоящих как вкопанные перед красным сигналом светофора) — свидетельство душевности и милосердия, ибо сказано в Евангелии: «от избытка сердца уста глаголют».
    Ирина Осипенкоhas quoted3 years ago
    Подобный уровень уличного общения в мегаполисе — вещь привычная, никто и не вздрогнет.
    Ирина Осипенкоhas quoted3 years ago
    «Барабанные палочки» — так называлась в старой игре лото цифра 11.
    SekaBogahas quoted6 years ago
    от избытка сердца уста глаголют».
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)