Маленькая жизнь, Ханья Янагихара
ru
Ханья Янагихара

Маленькая жизнь

1,013 printed pages
  • 🚀234
  • 💧225
  • 👍224
Университетские хроники, древнегреческая трагедия, воспитательный роман, скроенный по образцу толстых романов XIX века, страшная сказка на ночь – к роману американской писательницы Ханьи Янагихары подойдет любое из этих определений, но это тот случай, когда для каждого читателя книга становится уникальной, потому что ее не просто читаешь, а проживаешь в режиме реального времени. Для кого-то этот роман станет историей о дружбе, которая подчас сильнее и крепче любви, для кого-то – книгой, о которой боишься вспоминать и которая в книжном шкафу прячется, как чудище под кроватью, а для кого-то «Маленькая жизнь» станет повестью о жизни, о любой жизни, которая достойна того, чтобы ее рассказали по-настоящему хотя бы одному человеку.
Содержит нецензурную брань.
To read this book, upload an EPUB or FB2 file to Bookmate. How do I upload a book?
Search on Google
Impression
Add to shelf
  • 🚀Unputdownable234
  • 💧Soppy225
  • 👍Worth reading224
Sign in or Register
Alina
Alinashared an impression2 years ago
👍Worth reading
💀Spooky
🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable
💧Soppy

Лучшая книга года, без сомнения. Очень сильная книга. Очень "бОльная" книга. Очень грустная книга. Читаешь - и от боли тебя выворачивает, физически трясет, ты как будто сам вычищаешь гниющую рану на ноге. Но остановиться невозможно, как оставить рану необработанной. И когда заканчиваешь, все равно больно. Но книга великолепная - слог, структура, персонажи, удивительная правдоподобность при общей фантастичности. И перевод прекрасный. И два желания в итоге: сесть и перечитать ее еще раз; никогда это не перечитывать.

P.S. Книга не отпускает долго, появились новые мысли, решила дописать: по итогам, когда отпустила грусть и боль, оказалось, что для меня эта книга о надежде. И об одиночестве. И о любви. И несмотря на то, что одним из главных посылов оказался "никто никого никогда не может спасти", и понимание, что как бы ты ни любил кого-то, не в твоих силах удержать его, если он или вселенная решили иначе, несмотря на это, я думаю: но ведь в его жизни было и прекрасное. Израненный так, что страшно представить, сломанный, он сумел найти друзей, любящую семью, работу, в которой был хорош и которая приносила ему радость, искреннюю любовь. Он мог покончить с собой в одном из тех мотелей, или в приюте, или в больнице, или много раз позже - но он жил. И если уж он смог, то неужели не сможем мы.

Victor Tryapkin
Victor Tryapkinshared an impression2 years ago

За последний месяц на мою долю выпало три премерзейших переживания. В порядке увеличения мерзости:
3. Потрогал рукой сырой желток;
2. Видел голубя топтавшего своего мертвого собрата;
1. Прочитал "Маленькую жизнь" Янагихары.

Если желток и голубь изгладятся из моей памяти довольно быстро, то с Янагихарой я на такую милость не рассчитываю, тысяча страниц так даром не проходит. Но обо всем по порядку!

Я уже делал один подход к этой книге, но сломался на экспозиции главных героев и бросил, страницах на пятидесяти. В дальнейшем жизнь меня заставила прочесть остальные девятьсот - не то чтобы я жалел об этом опыте, но и повторять его никому не желаю! Поэтому дальше последует частичный пересказать этого литературного злоключения, призванный предупредить неопытного читателя от ошибки и удовлетворить любопытство сомневающегося.

МАЛЕНЬКАЯ НО ПОЛНАЯ СТРАДАНИЯ ЖИЗНЬ

Книга начинается с длинного и подробного рассказа о жизни четырех друзей в Нью-Йорке. Один из них негр, другой только наполовину; третий норвежец, четвертый не знает. Один гей, другой нет; третий тоже нет (просто спит с мужчинами иногда), четвертый не знает. Один современный художник, другой актер, третий архитектор, четвертый - внезапно юрист. Один толстый, один богатый, один на костылях. Сперва путаешься, но потом привыкаешь.

(Здесь и далее приходится делать акцент на происхождении и ориентации героев - не знаю, почему это важно, но так считает автор и ее герои вслед за ней)

Итак, живут они, поживают постепенно наживают добра, славы, денег, наркотических зависимостей и венерических болезней. Всё бы хорошо, да только не даёт им покоя неопределенность сексуальной ориентации и туманность прошлого четвертого из друзей (далее будем звать его Жюстином).

Драматизм и таинственность нарастают, прошлое Жюстина предстаёт всё более тёмным и загадочным, намёки и обрывки рисуют картину чего-то поистине Зловещего.

Затем повествование обращается к прошлому человека-загадки. Выясняется, что Жюстин - дикий ребенок, найденный и выращенный католическими монахами в каком-то американском захолустье. Они учили его латыни, математике, петь, мыть посуду, ухаживать за садом. Ну и насиловали, конечно, куда же без этого!

Безобразие продолжалось, пока один из монахов, с самыми добрыми глазами, не сжалился над мальчиком и не похитил из монастыря. Он увез несчастную Жюстина в закат и обещал любить (не соврал). Так они и колесили по городкам Юга, продавая невинность мальчика местным реднекам. Монах продолжил учить его латыни и математике, но плюс к этому научил ещё резать себе руки ради улучшения самочувствия (чем герой и занимался до конца жизни, раздражая друзей). Счастье длилось недолго - их накрыла полиция. Монах с добрыми глазами в процессе повесился, мальчика отдали в детдом. В детдоме воспитатели, конечно же, его тоже насиловали, поэтому он сбежал и стал работать проституткой для дальнобойщиков.

Потом его поймал маньяк и тоже насиловал, а потом отпустил и переехал машиной, из-за чего герой потом плохо ходил, а годам к сорока годам подвергся ампутации нижних конечностей.

Добрая соцработница-лесбиянка спасла мальчика, помогла устроиться на юрфак и наказала ходить к психотерапевту, после чего умерла от рака. Жюстин к доктору не пошел, но на юрфаке выучился. Там он подружился с тремя ребятами и одним преподавателем. Преподаватель мальчика полюбил и, внезапно, усыновил, а не то, что вы подумали.

Друзья Жюстина тоже очень любили и заботились о нём, несмотря на то, что он не признавался, гей ли он, чернокожий ли, и где выучился латыни. У одного из друзей (норвежца-вроде не гея-актера) в детстве был больной брат, который умер пока тот был колледже. Норвежец не смог попрощаться с братом и вообще его родители были чрезвычайно холодны с ним, из-за чего у норвежца остался незакрытый гештальт.

После того как (ближе к сорока годам) у Жюстина приключился неудачный роман с лондонским фэшн-менеджером арабского происхождения (тот его бил и, как вы могли догадаться, насиловал, а под конец спустил с лестницы, чуть не убив; Жюстин долго выздоравливал, а потом пытался покончить с собой), норвежец понял, что любит друга совсем не как друга (хотя всё ещё не гей).

Они зажили счастливо вместе, и это продолжалось ещё лет десять и страниц двести. Жюстин был менее счастлив, потому что не послушал наказа доброй соцработницы и не пошёл к психотерапевту, - но в целом был доволен жизнью, резал руки бритвой, пёк пироги и блестяще отмазывал корпорации от судебных исков.

Кончилось всё плохо: норвежец умер в автокатастрофе, Жюстин помучался ещё пару лет и страниц сто пятьдесят и покончил таки с собой.

КОНЕЦ

Конечно, не во всякой истории должна быть мораль, но эта написана столь топорно-дидактически, главный герой настолько картонно разговаривает фразами из пособия по диагностике депрессии, что какой-то вывод из этого всего должен быть!

Но я морали истории не уловил. Наверное, "остерегайтесь монтанских монахов" или "ходите к психотеравту", или "слушайтесь соцработниц". В принципе, небесполезно, но тысяча страниц смакования злоключений бедного Жюстина мне кажется определенно излишней для таких простых советов.

Yves Tanguy
Yves Tanguyshared an impression2 years ago
🚀Unputdownable

Ханья Янагихара - бабаробот, - мощная женщина, конечно. Очень педантично, холодно, обсессивно-компульсивно давит на нужные болевые точки через почти равные интервалы текста; и вообще в голове не укладывается как она так быстро и так складно всё это написала. Композиция - конфетка, игра на разные голоса - мастерская, ну что тут спорить.
Естественно, всегда найдутся выскочки, которым "книга - говно" и "не поверил, скучно", но на мнение таких специалистов на букву "хороший" можно не обращать внимания, дай таким почитать любого классика - и у него найдут гипертрофированность, нереалистичность и "не верю" (Станиславкий номер N, ну-ну, где ваши книжки, где ваши рецензенты?).
Понятное дело, что "не бывает" - это ж fiction, и Аннушка масло не разливала и дуться на то, что "Наташа Ростова - дура" объективно бесполезно, потому что это всего лишь буквы на бумаге, не было никакой ни Аннушки, ни Наташи.
Читатель включается в игру, и только на этом условии может резонировать с произведением, плюс должен быть хороший автор, который задаст тон и правильно будет отстукивать по камертону. В случае с "Жизнью" повезло так повезло. Тут не то что отстукивать и не то что камертон... Лупить кочергой по рельсе: сначала дает пощечину, потом замахивается ладонью и на полпути опускает руку с улыбкой а ля "да пошутила я, никого бить не буду", и когда ты, расслабился (но с привкусом недоверия) переходишь к очередной главе, то она уже заезжает тебе кулаком, замахивается - и опять опускает руку с фразой "нет нет, я добрая, бить не буду" - ты не веришь - "я добрая" доказывает она следующей главой, и пока ты расслаблен - кулак в солнечное сплетение.

Сам текст как оригами - центральная, "атомная" история про брата Луку и то как жестоко обманули доверие ребенка. Эта история раскладывается, повторяется несколько раз, два атома, три атома - обманули доверие подростка, обманули номер 3, обманули номер 33, - вот вы и на уровень выше, с атомного на молекулярный. Обманули доверие молодого мужчины. С молекулярного на клеточный. Тот же сценарий та же схема. Затем герой вырастает, в мужчину за ..-дцать, вся эта молекулярная физика вроде бы не должна сказывается на его мире, но трагедия в том, что от тех микро-частиц, маленьких жизней из которых ты состоишь - не уйдешь, ДНК уже не перестроишь, не разберешь на винтики и не соберешь по своему усмотрению. ДНК делится, информация копируется - вся что была без разбору, но как, собственно, и полагается нормальной ДНК. Из своего тела - такого, каким оно тебе дано - не убежишь. Даже если очень хочется. Даже если всем вокруг тоже так хочется. Даже если очень-очень.
И больно, и страшно.

Можно долго копаться в "Маленькой жизни" и смотреть под разными углами, благо есть на что смотреть и свет преломляется красиво.

Nadya Yurinova
Nadya Yurinovahas quoted2 years ago
И от того, что он много лет изучал Геродота, меньшим мудаком он не становится.
Irina Makarovich
Irina Makarovichhas quoted2 years ago
Будь я другим человеком, я бы мог сказать, что этот случай – метафора всей жизни. Неизбежно что-то ломается, иногда это можно починить, но в большинстве случаев ты понимаешь: какой бы ущерб ни нанесла тебе жизнь, она перестроится и воздаст тебе за твою потерю, иногда самым чудесным образом.
Masha Egorova
Masha Egorovahas quoted2 years ago
Дружба, товарищество – они так часто идут вразрез с логикой, так часто обходят стороной достойных, так часто осеняют странных, нехороших, причудливых, искалеченных.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)