Евгения Гинзбург

Крутой маршрут

    ammironova85has quoted5 years ago
    Как страшно мертвецу среди людей
    живым и страстным притворяться!
    Но надо, надо в общество втираться,
    скрывая для карьеры лязг костей.
    Vitali Brizitchihas quoted4 years ago
    Тем ли, что ожидание неотвратимой беды хуже, чем сама беда?
    Anton Sazonovhas quoted5 years ago
    – Ты прости, Женюша, но в таких шуточках нехороший привкус есть. Ты личную свою обиду отбрось. На партию не обижаются.
    Anton Sazonovhas quoted5 years ago
    Не помню уж, что именно я там выкрикивала, но суть моих слов сводилась к контробвинению. Да, я была доведена до такого отчаяния, что стала бросать в лицо ему простые вопросы, вытекающие из элементарного здравого смысла. А такие вопросы считались в те времена в высшей степени дурным тоном. Все должны были делать вид, что изуверские силлогизмы отражают естественный ход всеобщих мыслей. Достаточно было кому-нибудь задать вопрос, разоблачающий безумие, как окружающие или возмущались, или снисходительно усмехались, третируя спрашивающего как идиота.
    Но в том состоянии аффекта, в котором я находилась в кабинете Ярославского, я позволила себе кричать ему:
    – Ну хорошо, я не выступила! Но вы-то ведь не только не выступили, а еще сами отредактировали эту статью и напечатали ее в четырехтомной Истории партии. Почему же вы судите меня, а не я вас? Ведь мне 30 лет, а вам 60. Ведь я молодой член партии, а вы – партийная совесть! Почему же меня надо растерзать, а вас держать вот за этим столом? И не стыдно все это?
    Ася Калебинаhas quoted5 years ago
    Она любила «резать правду-матку», не признавала «никаких экивоков» и «сантиментов с сахаром».
    Анна Бергерhas quoted6 years ago
    Прыгать в пропасть лучше с разбега, не останавливаясь на ее краю и не оглядываясь на прекрасный мир, оставляемый навсегда.
    Таняhas quoted3 months ago
    На Колыме, говорили они, не может быть любви, потому что она проявляется здесь в формах, оскорбительных для человеческого достоинства. На Колыме не должно быть никаких личных связей, поскольку так легко здесь соскользнуть в прямую проституцию.
    Таняhas quoted3 months ago
    Позднее мы узнали, что есть-таки такая формула официального гуманизма: «Одет и обут по сезону»… И в какие-то периоды, когда «падеж зэка превышал установленные нормы», работников санчасти начинали «тягать» по этому поводу.
    Таняhas quoted4 months ago
    Ведь это еще только тридцать девятый год. И несмотря на следствие, суд, Бутырки, Лефортово, Ярославку, мне известно еще далеко не все о том, что люди могут проделывать с другими людьми. Поэтому бритье голов суздальских этапниц, а особенно моей старой знакомой Лены Соловьевой, я воспринимаю как предел надругательства над женским естеством.
    Masha Kotlyachkovahas quoted5 months ago
    И все-таки я была рада. Здесь не было блатных. Были только нормальные хорошие люди: шпионы, диверсанты, террористы.
    Tim Berezinhas quoted10 months ago
    Оказывается, маленький мешочек с овсом, украденным на эльгенской конбазе еще в славную эпоху погребальных трудов, Егор сумел-таки спроворить при сборах в этап. Ладно, что не Демьяненко на вахте был. Тот бы беспременно надыбал. Ну а Луговской, тот, известно, скушно работает, без старанья, ему лишь бы день прошел. А вот овес как раз, гляди, и сгодился на именины лекпому. Вместо пирога, стало быть.
    Глаза Егора блестели. От них шло светло-голубое сияние. Руки тряслись от волнения сильнее обычного. Он желал, чтобы я съела кисель тут же, при нем. А он посидит порадуется…
    — Вот спасибо-то, Егор Петрович! Давай вместе, держи ложку!
    Но он с негодованием отверг предложение. Сказал только "нет", но было ясно, что за этим скрывается. Я поняла. Он израсходовал свой последний продовольственный запас, три дня трудился над сложной технологией превращения овса в это бархатистое, дышащее теплом варево — и все разве для того, чтобы съесть самому? Нет. Этот елабужский мужик, о приближении которого узнавали по запаху тления, идущему от его "здоровой", еще не ампутированной ноги, — он хотел дать радость другому обездоленному человеку.
    Я больше не возражала. Я глотала овсяный кисель, зачерпывая его кривой оловянной ложкой, пропахшей рыбьим жиром, а он смотрел на меня глазами, в которых светились доброта и счастье. Да, он счастлив был в эти минуты, лагерный могильщик Егор, у которого впереди были четыре последовательные ампутации (по кусочкам) обеих ног и смерть в том участке преисподней, который именуется "инвалидная командировка".
    Tim Berezinhas quotedlast year
    Евгенья-голубчик… Ты резко-то не шуми. Я ведь не чужая. Кому правоту-то свою доказывать станешь? До бога высоко, до Сталина — далеко…
    — Нет, что ты, что ты… Умру, а докажу! В Москву поеду. Бороться буду…
    — Эх, Евгенья-голубчик! Ума в табе — палата, а глупости — саратовская степь!
    Сергейhas quoted2 years ago
    В быту она беспощадна и часто смешна
    Сергейhas quoted2 years ago
    «я и сам теперь не тот, что прежде: неподкупный, гордый, чистый, злой»
    Iggi Ryjoffhas quoted2 years ago
    я всегда помнил о Евгении Семеновне, то есть не просто хранил память о ней, а как бы все сопоставлял с нею, она дала мне в жизни масштаб, по сравнению с которым то, что могло считаться крупными неприятностями – доносы, подозрительность спецслужб и т. п. – становилось мелкими неурядицами
    Анна Зыряноваhas quoted3 years ago
    Доброта в искрящихся женских глазах, может быть, могущественнее мрачной мужской раздражительной силы
    Радмила Марченкоhas quoted3 years ago
    Милый друг, иль ты не видишь,
    Что все видимое нами —
    Только отблеск, только тени
    От незримого очами?
    И она увлекалась и дочитывала стихи до конца:
    Милый друг, иль ты не слышишь,
    Что житейский шум трескучий
    Только отклик искаженный
    Торжествующих созвучий?
    Милый друг, иль ты не чуешь,
    Что одно на целом свете —
    Только то, что сердце к сердцу
    Говорит в немом привете?
    Леонид Юлдашевhas quoted4 years ago
    Он поет так: "Но всегда я привык гордиться, выполняя на двести свой план, дорогая моя столица, золотой ты, ах, мой Магадан!"
    Кристина Мархоцкаяhas quoted4 years ago
    Спать здесь невозможно. Мешают холод и крысы. Они шмыгают мимо меня, и я бью их огромным лаптем. Что же делать? Ах, стихи…
    Я читаю себе Пушкина и Блока, Некрасова и Тютчева.
    Потом сочиняю (акын настоящий, совсем без карандаша!) стихи «Карцер».
    Не режиссерские бредни.
    Не грезы Эдгара По.
    Слышу, как в шаге последнем
    Замер солдатский сапог.
    В пьяном шакальем азарте.
    Как они злы, как низки…
    Вот он – подземный карцер!
    Камень. Мороз. Ни зги!
    Кая Фэйтhas quoted4 years ago
    Нет ничего проще, чем объяснить глубокое воздействие книги на одиночника отсутствием внешних впечатлений. Нет, не только это. У человека, изолированного от повседневности, от "жизни мышьей беготни", создается какая-то душевная просветленность. Ведь, сидя в одиночке, ты не гонишься за фантомом жизненных успехов, не лицемеришь, не дипломатничаешь, не идешь на компромиссы с совестью. Ты вся углублена в высокие проблемы человеческого бытия и подходишь к ним очищенная страданием.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)