И. Грекова

Свежо предание

    Tatiana Sunhas quoted5 months ago
    Генрих Федорович вынимал ее, бережно протирал замшей, проверял пальцем смычок и, зажав скрипку подбородком, наклонив к ней большое седое ухо, начинал играть.
    Tatiana Sunhas quoted5 months ago
    Тань-Тин подходил к двери, скромно стучал пальцем и спрашивал: «Можно или нельзя?»
    b7858672331has quoted6 months ago
    всплакнула, но ненадолго.
    Костю всегда поражало
    Таняhas quoted8 months ago
    Каждая из этих досок строга, холодна и, верно, покрыта изморосью, как холодным потом…
    Таняhas quoted8 months ago
    Костя уже не слушал, он следил только за интонациями: выше, ниже… По опыту он знал, что перед самым концом в речи подует ветерком, интонация изменится… Голос поднимется, станет торжественным… Похоже, скоро конец…
    Таняhas quoted8 months ago
    — Только панический страх идеологов империализма перед пролетарской революцией мог породить такое ублюдочное создание псевдонауки, как кибернетика!
    Главный принцип создания таких фраз — многоэтажность. Как виртуозный мат.
    Таняhas quoted8 months ago
    Да, большая сила — слово. Человек, на которого направлен поток слов достаточно высокой концентрации, — погибает.
    Таняhas quoted8 months ago
    Намертво припаянные эпитеты: «фашиствующие лакеи империализма», «оголтелые мракобесы»…
    А сколько славянизмов! Удивительно, как у нас любят ругать торжественными, церковнославянскими оборотами: «иже с ними», «ничтоже сумняшеся»…
    Таняhas quoted8 months ago
    Все это было так обыкновенно! Он наслаждался и не мог досыта насладиться сладким счастьем обыкновенности.
    Таняhas quoted8 months ago
    Такие миленькие девушки… Наверно, они ей помогут. Не может быть: человеку плохо, а все идут мимо.
    Таняhas quoted8 months ago
    И на рубашке и на халате были большие черные штемпеля. Ноги она погрузила в огромные, стоптанные, непарные тапочки. Одна черная, другая коричневая.
    «Все», — подумалось ей. Со вступлением в эти тапочки кончилась всякая самостоя-тельность. Больше от нее ничего не зависело.
    Таняhas quoted8 months ago
    Он отвернул край одеяла. Там было что-то оранжевое, пушистое, как абрикос. Не сразу он понял, что сын спит, что глазки прикрыты лиловатыми, подпухшими веками, а на этих веках — трогательные, беленькие, растопыренные реснички. Какое-то обилие уменьшительных…
    — Здравствуй, — сказал он и поцеловал сына в лобик. Его потрясла нежность кожи: он поцеловал крыло бабочки…
    Таняhas quoted8 months ago
    Антисемитизм все время тлел в народе потихоньку, только ходу ему не давали. Теперь — дали. Ох, страшное дело, когда крикнут народу: ату его!
    Таняhas quoted8 months ago
    Знаете, как по-старинному благодарят? Один: «салфет вашей милости!» А другой — «красота вашей чести!»
    Таняhas quoted8 months ago
    Антисемит — он идейный. Это человек страшный. Немцы — те антисемиты. С системой. А погромщик — тот попроще. Он — человек добрый, он евреям зла не желает, а вот увидит, что по переулку пух из перин летает, — и он туда. И заметьте, у каждого погромщика есть свой любимый еврей. Мойша там или Ицка, которого он во время погрома себе под кровать прячет.
    Таняhas quoted8 months ago
    А с евреями — статья особая. Вековые-то преследования даром не прошли, выковали и характер, и волю, и сплоченность. Любовь к детям. Любовь к родичам. Это ведь коренные черты еврейские. И мудрость… Приходилось вам говорить со старым евреем, который все понимает?
    — Приходилось. У меня такой дедушка.
    — Это — мудрость особая. Горькая такая, спокойная… с юмором.
    Таняhas quoted8 months ago
    А наш рабочий, к беспорядку привычный, воспитанный на авралах да на латании дыр, копает себе земляночку, разгружает станочки, смотришь — через месяц-другой работает завод, продукцию выпускает. Мы, русские, как клопы. Нас вы вести нельзя. А знаете, до чего живуч клоп? Где-то я читал, что в покинутых зимовках на севере через десятки лет находили живых клопов. Каково? Мороз шестьдесят градусов, жрать нечего, а живет.
    Таняhas quoted8 months ago
    А помнишь, — спросил Костя, — как мы с тобой ходили в Публичную за кругозором?
    — Да, братец, с тех пор мы стали кандидатами наук. Это сильно сужает поле зрения. Закопались в свою науку, как кроты. Прельстились простыми закономерностями
    Таняhas quoted8 months ago
    На свете бывает разное. И страшное тоже бывает. Разве мы с тобой не видели самого страшного? И смотри — мы живы, мы вместе. И он — с нами. Родится — маленький, смешной… Начнет говорить, ходить… А когда-нибудь про наше время скажут: свежо предание…
    Таняhas quoted8 months ago
    Юра, почему ты так грубо молчишь?
    — Я старался выбирать выражения, но, как видно, не преуспел
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)