Read

Воспоминания о блокаде

Владислав Михайлович Глинка (1903–1983) – историк, много лет проработавший в Государственном Эрмитаже, автор десятка книг научного и беллетристического содержания – пользовался в научной среде непререкаемым авторитетом как знаток русского XIX века. Он пережил блокаду Ленинграда с самого начала до самого конца, работая в это тяжелое время хранителем в Эрмитаже, фельдшером в госпитале и одновременно отвечая за сохранение коллекций ИРЛИ АН СССР («Пушкинский дом»).
Рукопись «Воспоминаний о блокаде» была обнаружена наследниками В.М. Глинки после смерти автора при разборе архива. Сцены блокадной жизни, приведенные в книге, не требуют ни объяснений, ни дополнений.
Издание проиллюстрировано уникальными архивными фотографиями.
more
Impression
Add to shelf
Already read
588 printed pages

QuotesAll

Комиссия стала выяснять причины, и обнаружилось следующее: когда немецкий конвоир, дублируя свои словесные команды еще и действием, толкал пленного рукой, прикладом или давал пинка, то французов, итальянцев, русских, сербов, бельгийцев это заставляло подчиняться существенно быстрей. С англичанами было иначе. Конвоир, давший англичанину тычка или пинка, автоматически получал ответ в виде удара по лицу. Конвоир отшатывался, передергивал затвор и одним англичанином становилось меньше. Но получить оплеуху, хоть и за право застрелить потом человека, удовольствие сомнительное, и в следующий раз этот конвоир уже думал, кому стоит давать пинка, а кому не стоит. Уже к концу первого года войны английских военнопленных помещали отдельно от всех остальных. Они носили свою военную форму и суборд??национные знаки различия. Конвоиры и охрана обращались к ним на «вы». Каждое утро англичанам доставляли горячую воду для бритья. Но, правда, их было не так много, как других. Р
Дергая шеей из ворота рубахи, он мелко ломал хлеб и совал кусочки в рот.
– Ужасно, папенька! – вдруг тонким голосом совершенно невпопад сказал он и посмотрел на меня строго.
– Что «ужасно»?
– А то, что происходит. Вот был только что на совещании в Горздраве. И товарищ из городского статистического управления или отдела, не запомнил, огласил нам цифру умерших от голода и его последствий с ноября по сей месяц… Знаешь, сколько?
– Под миллион, – сказал я.
Такую цифру называли в кругу тех людей, где я вращался.
– Под два! Миллион девятьсот тысяч! Это же государство целое вымерло! Помню, как мой отец с возмущением говорил министру путей сообщения, что при постройке Суэцкого канала погибло 20 тысяч египетских феллахов, и бранил Лессепса за бесчеловечность…
Отцом онколога Н. Н. Петрова (имя которого носит Онкологический институт в Песочной, под Петербургом) был инженер-генерал Николай Павлович Петров (1836–1920), товарищ министра путей сообщения в 1892–1900 годах, автор фундаментальных трудов по теории гидродинамической смазки, теории машин и механизмов, участник строительства Транссибирской магистрали. В
Стоя над манекеном, мы не могли не думать о том, что вспоминал или пытался вспомнить император, когда кончался… Замученного сына… Екатерину, изменившую ему с Монсом… Недоделанные государственные дела… Вора Данилыча…
А когда я вернулся из госпиталя, мне рассказали что Ф. Ф. в конце декабря не появлялся в Эрмитаже три дня, и Орбели послал кого-то дойти до Кирпичного, благо близко, и узнать, живы ли они с Еленой Георгиевной, тоже долго не появлявшейся в Эрмитаже.
Посланец вошел в квартиру без труда – дверь была отперта, и в квартире был такой же холод, как на дворе. Ф. Ф. и его супруга лежали на диване рядом, укрытые пледом и давно уже умершие. А на двери, на перекинутом через нее шнуре от оконной занавески, привязанном к медной ручке, висела Анастасия Сергеевна Боткина. Рядом лежал поваленный стул. Очевидно, добралась их навестить, нашла мертвыми и, не став дожидаться своей очереди, тут же покончила с собой. А на стенах висели десятки холстов и гуашей, и в папках лежало множество рисунков, цена которых составляла в предвоенное время многие сотни тысяч рублей.
По приказу Орбели тела были отвезены в морг, находившийся в «церкви на крови» Александра II, а картины, рисунки и книги Нотгафтов перенесли в Эрмитаж.
Голодные годы в жизни моего поколения случались нередко, но голод никогда не достигал такой катастрофической степени, и люди могли работать, искать выхода и на что-то надеяться. А тут все сходилось на том, что жизнь оканчивается, и в
и так при этом веселились, что когда она упала сугроб, то от хохота потеряла челюсть… Подходит милиционер, видит, все ползают и ищут, и тоже стал искать…
Блокаду» он писал, страшно волнуясь, это очевидно.
путеводителе по кунсткамере Осипа Беляева, где о «персоне» все сказано…

On the bookshelvesAll

PuppyPlum

Блокада Ленинграда

Elena Sycheva

Нон-фикшн

Алексей Мишин

История России, история государства

Гульназ Файзуллина

биографии, история, страны

Related booksAll

Related booksAll

Андрей Сульдин

Блокада Ленинграда. Полная хроника – 900 дней и ночей

Виктория Календарова, Влада Баранова, Елена Кэмпбелл, Илья Утехин, Марина Лоскутова, Николай Ломагин, Ольга Русинова, Татьяна Воронина

Память о блокаде. Свидетельства очевидцев и историческое сознание общества: Материалы и исследования

Сергей Яров

Блокадная этика. Представления о морали в Ленинграде в 1941–1942 гг

Лидия Гинзбург

Записки блокадного человека

Олег Селянкин

Один день блокады

Александр Секацкий

Миссия пролетариата

Виктор Топоров

Гражданский арест. Статьи, не попавшие в Сеть

On the bookshelvesAll

Блокада Ленинграда

Нон-фикшн

История России, история государства

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)