• Дина Якушевичhas quoted6 years ago
    Ко мне Он не сходил с Синайской высоты,
    и снизу я к Нему не поднимался в гору.
    Он говорил: смотри, Я буду там, где ты
    за письменным столом сидишь, откинув штору.
    И Он со мною был, и Он смотрел на сад,
    Клубящийся в окне, не говоря ни слова.
    И я Ему сказал, что Он не виноват
    ни в чём, что жизнь сама угрюма и сурова.

    Но в солнечных лучах меняется она —
    и взгляд не отвести от ясеневой кроны,
    что в мире есть любовь, что в море есть волна,
    мне нравятся её накаты и наклоны.

    Ещё я говорил, что страшен меч и мор,
    что ужаса и зла не заслонят листочки,
    но радуют стихи и тихий разговор,
    что вместе люди злы, добры – поодиночке,
    что чудом может стать простой стакан воды,
    что есть любимый труд и сладко па́хнет липа,
    что вечно жить нельзя, что счастье без беды
    сплошным не может быть, и Он сказал: спасибо.
  • Natasha Klimchukhas quoted3 years ago
    уходила в лес
    обнимала сосны
    видела лес
    думала лес
    говорила лес
    и ничего более
    и ничего больнее
    невозможности быть
    сосной
    независимой
    от времени
    года
    и других
    слов
  • Дина Якушевичhas quoted6 years ago
    Сергей Королёв
    «Обнимая в ночи нелюбимых своих —…»

    Обнимая в ночи нелюбимых своих —
    вспоминаем любимых своих:
    далеко за морями огней городских
    мы оставили их.

    И теперь не учи меня жить по уму —
    лучше мне навсегда одному.
    Но, позволь, напоследок тебя обниму —
    перед тем как во тьму.
  • Natasha Klimchukhas quoted3 years ago
    Тот, кто невозможно выше
    первооснов (иных границ)
    потянется к кому-то вниз.
  • Natasha Klimchukhas quoted3 years ago
    И сон – такой нелепый и скупой —
    приходит на заре, стыдясь и рдея,
    что снится… что – про стены и про снег,
    про пьяную таверновскую скуку…
    А флагман, как Любимый Человек,
    был предан не забвению, так мукам
    той совести, что знают корабли —
    тайком хранят, как черный ящик, в трюме.
    Всем кажется: далёко от земли
    он умер, а он здесь – совсем не умер,
    он сыт и пьян, несчастен и женат,
    он, как и ты, в прибрежную ракушку…
    Он дал тебе свободу, а канат
    трусливо не обрублен (не откушен).
    И воля – лишь скупой мужской слезе.
    И будто жизнь из перетертой вены,
    уходят – каждый по своей стезе:
    один в музеи, а другой в забвенье.
  • Natasha Klimchukhas quoted3 years ago
    один раз в жизни
    бывает смерть
    раз
    и нет её
  • Natasha Klimchukhas quoted3 years ago
    просто
    зачеркиваю в календаре
    вчерашний день,
    позавчерашний день,
    позапозавчерашний день…
    Теперь это просто крестики.
    Кладбище дней недели.
    И жаль, что это были
    и мои дни тоже…
  • Natasha Klimchukhas quoted3 years ago
    статистика —
    такая специальная вещь,
    которая говорит:
    послушай,
    ты не уникален.
    послушай,
    ты не исключение.
    послушай,
    ты такой же, как все.
    статистика —
    такая специальная вещь,
    которая говорит:
    послушай,
    ты не одинок.
  • Natasha Klimchukhas quoted3 years ago
    Открытый настежь человек сидит на кухне.
    Открытый настежь человек считает птиц.
    Он скоро рухнет, говорю тебе, он рухнет.
    Быть может, вверх. Необязательно, что вниз.
    А этот дом к нему прилип – вторая кожа:
    Холодный пол, холодный свет, пустой чердак.
    И скоро дом очеловечится, быть может.
    А человек? Необязательно, что так
  • polyaroadhas quoted3 years ago
    Городских перегородок
    тайны и перевороты,
    гербы, гимны и погоны,
    горизонты, гарнизоны.
    Под погонями погоды
    из шинели вышли готы,
    хиппи, партия зеленых,
    панки, эмо – словом, все мы.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)