Алла Горбунова

Конец света, моя любовь

Никогда еще двухтысячные годы не были описаны с такой дос­товерностью, как в новой книге Аллы Горбуновой. Дети, студенты, нищие, молодые поэты — ее герои и героини — проживают жизнь интенсивно, балансируя между тоской и эйфорией, святостью и падением, пускаясь из огня семейного безумия в полымя рискованной неформальной жизни Санкт-Петербурга. Но рассказы Горбуновой далеки от бытописательства: она смотрит на хрупкую и опасную реальность с бескомпромиссной нежностью, различая в ней опыт, который способен преобразить ее героев. Алла Горбунова — поэт, прозаик, критик, лауреат премии «Дебют» (2005) и Премии Андрея Белого (2019).
257 printed pages

Other versions

Impressions

Екатерина Братчиковаshared an impression8 months ago
👍Worth reading
🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable
💧Soppy

Я выждала неделю и одну книгу, чтобы написать отзыв.
Если кратко: эта книга - путешествие.
В сознание, за границу, в межпространство.
Сложно сказать, хороша она или нет.
Потому что лично я ее буквально прожила.
И слишком много совпадений с моей личной историей жизни (до имён и кличек питомцев).
Я родилась в 84-м. Может, это тому виной.
Спасибо автору. Это был сложный, болезненный, но реинкарнирующий опыт прочтения.

Лучше всего о звучании и настроении этой книги, как мне кажется, скажут стихи Д. Воденникова (если вам близко, то читайте):
***
— А я тоже однажды катался на роликах (был я совсем большой,
от большого ума и катался), но так пахли весной деревья, —
говорит мужичок под сорок, какой-то весь никакой:
— Я упал об асфальт с размаху. Ударился головой.
Теперь у меня — каждую ночь виденья.

— А зато у меня — когда в июле отключают горячую воду, —
говорит сосед, водитель Газели, — а я возвращаюсь с завода грязней собаки,
я беру обмылок «Ромашки» и тру ледяные руки.
И тогда у меня на руках проступают — знаки.

— А ко мне, — пишет русская женщина из Лондона, сорока пяти лет, —
когда я лежала под капельницей на Каширке, в серьезной больнице,
ко мне приходил триединый бог: дух, сын и отец,
но у них почему-то были красивые мусульманские лица.

— А ко мне, — говорит последний, — когда мне было семь или шесть —
из-за снотворного (феназепама) ко мне приходили
мертвые и живые, а первым пришел белый полярный медведь,
феназепам мне давали родители, очень меня любили.

…А вот я — никаких не вижу видений, мне нечего вам рассказать,
всё, что есть у меня — грубые шаткие рифмы,
и хотя я только свидетель, а не отчим тебе и не мать,
но я беру тебя (к примеру, последнего) на руки и кормлю тебя крупной брусникой.

Потому что в конечном счете — в стихах должен быть стол и стул,
чашка и миска, и много всякой еды, чтобы люди попили-поели
и ушли от тебя навсегда, — продолжая слизывать с губ
изумленные крошки брусничного стихотворенья.
***

А может, тут больше и Летов подошел бы.
Даже и не знаю.

Olga Pticevashared an impression8 months ago

Тот случай, когда у меня не хватает слов, чтобы описать ЧТО я чувствовала, О ЧЕМ думала и КАК себя ощущала, пока читала книгу. И про неё саму ничего сказать не могу. Она - путешествие от себя к себе через снежный лес, где кабаны с лицами человечьими смотрят тебе во след, а под мостом у Невы кто-то целует твои губы и исчезает по другую сторону смерти. «Конец света, любовь моя» Аллы Горбуновой - мой самый странный и ошеломляюще прекрасный читательский опыт этого года.

Ольгаshared an impression7 months ago

Нищета, бл*ли, наркота, смерти, одиночество, депрессия.
Жуткие истории о жутких жизнях, наверное, правдиво, но до тошноты мерзко.
Такая, видно, эпоха у нас, литература ведь эпоху описывает. Но не люблю я русскую современную именно за этот жуткий беспросвет и свиную жизнь.

Quotes

просто таняhas quoted2 months ago
«Когда-нибудь ты поймешь, что счастье — это ожидание», — как-то сказал мой отец.
Аняhas quoted2 months ago
Настя беспощадно экспериментировала над своим телом и психикой. Ей казалось, что она что-то вроде вои­на, солдата, для которого эта ежедневная трансгрессия, своего рода непрямое самоубийство — трудная и неприятная работа, но это путь к победе над царством энтропии и смерти, в которое она была заброшена, и его законами.
Assem Khassenovahas quoted4 months ago
система образования призвана стандартизировать людей и делать их приемлемыми для общества

On the bookshelves

Bookmate
Книга недели
  • 264
  • 260.7K
Новое литературное обозрение
Новое литературное обозрение
  • 417
  • 1K
КоммерсантЪ Weekend
Выбор Игоря Гулина
  • 84
  • 456
Bookmate
Книга дня
  • 303
  • 422
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)