Словно ребенок, он оказался в ее руках, прижимаясь головой к ее груди. Она крепко обняла его, и постепенно тоска и мука его памяти унеслись прочь.
— Я влюблен в иллюзию, — прошептал Атон. — В лесу поющая девушка начала со мной любовную игру, и я не успокоюсь, пока песня не будет завершена. Мне нужно ее найти, даже если я знаю…
— Кто она? — мягко спросила Мойна.
Вновь боль нахлынула на него — море отчаяния, которое он слишком долго сдерживал.
— Она назвала себя Злобой, — сказал он, — но скорее всего, это аллегория. Имя сирены, миньонетки, которая живет тем, что изводит мужчину. Под этой маской она подарила мне хвею. Если она существует, я пропал; если нет, вся моя жизнь была сном, хрупким кошмаром.
Мойна наклонилась и, обжигая огнен, поцеловала его в губы.
— Ты так сильно ее любишь, Атон?
— Я люблю ее! Я ее ненавижу! Она должна стать моей!
Мойна поцеловала его в щеку, в веки.
— А другая женщина? Другая любовь?
— Нет! До тех пор, пока не закончится песня… До тех пор, пока я не узнаю то, что не знает никто, что не сообщает ни одна книга… О Боже, что бы я ни сделал ради любви Злобы… только бы оказаться рядом с ней.
Она продолжала обнимать его, и через несколько минут он, как и был одетый, заснул.