– Думаю, его в конце концов пристрелят.
– Кого? – удивился Бремминг.
– Юхана Сверда.
– Хорошая мысль.
– Надеюсь, я не первый, кому она приходит в голову.
– А вы… вы могли бы?
– Я?
– Если бы подвернулся случай?
– Нет… вряд ли. Но разве не странно? Никто даже не попытался. Ни одного покушения. Наверняка у него полно врагов.
– Союзников и последователей тоже много. Если не больше.
– А это еще более странно.
– Все время думаю – когда же народ очнется?
– Вы же сами видите, – Ландон излагал мысль, которую уже давно примерял так и эдак, пытаясь осмыслить феномен Юхана Сверда, – он маневрирует между левыми и правыми. Скажет что-то о людях, живущих на пособие, – дескать, пора с этим кончать, разврат и расточительство, и тут же начинает рассуждать про народный дом, сильное государство и тому подобное. Населению это нравится. Умудряется показать, что он на стороне всех граждан до одного. И тех и этих.
– Или, наоборот, ни на чьей.
– Почему – ни на чьей? На своей собственной. Типичный психопат. Я его ненавижу, – с нажимом произнес Ландон.
– Так убейте его.
– Не верю в насилие.
Бремминг мотнул головой в сторону спальни:
– А Партия Здоровья верит.